Blogveselova.ru

Богатый папуас плывет на рейсовом пароходе из Новой Гвинеи на острова Кука. Сидя в кресле за столиком, он уныло изучает меню.
Над ним склоняется официант:
— Что закажете, сэр?
Папуас грустным жестом возвращает ему меню и говорит:
— Нет… это все не то. Принесите-ка мне лучше список пассажиров.

«Жиллет» для нового русского:
одно лезвие бреет чисто, другое — чисто бреет.

Муж говорит жене:
— Дорогая, сегодня ко мне придут мои сослуживцы, ты приготовь чего-нибудь.
— Хорошо, дорогой. А как приготовить: чтобы они еще пришли, или чтоб больше не приходили?

Один мой знакомый зашел в аптеку за лекарством.
И пока ждал — услышал такой вот диалог между покупателем и аптекаршей:
— У вас презервативы есть?
— Есть… разные…
— А какие именно?
— Да всякие: пахнущие, ребристые, с пупырышками и даже со вкусом…
— Как это «со вкусом»?
— У них вкус малины, клубники, шоколада..
Покупатель, немного подумав, протягивает ей 10 тысяч:
— Дайте парочку вкусовых…
— Каких именно?
— На ваш вкус…

На втором курсе нас всех послали в Можайский район «на картошку». Через месяц, достаточно грязные и усталые, возвращаемся домой. Да, а в понедельник нужно уже идти на занятия. Мой приятель, хороший тихий еврейский юноша, пришел расстроенный. Оказывается, мама стала его утром будить, ласково говоря, что уже пора вставать. Он, спросонья не разобравшись, буркнул:
— Иди на ху&, я уже вчера дежурил, — и опять уснул.

Незадолго до сессии, по каким-то делам я забрел в учебную часть факультета. С нашей инспектрисой уже беседовал однокурсник — негр. Он хотел сдать какой-то экзамен досрочно и пришел за ведомостью. Для таких случаев обычно использовалась зачетная ведомость такого небольшого формата — на двух-трех студентов. Так вот, инспектриса заполнила какие-то там необходимые графы и, протягивая эту бумагу негру, дружелюбно ему говорит:
— Ну, ни пуха, ни пера!
Негр напрягся, вспоминая правильный ответ, а потом радостным громким голосом ответил: — НА ХУ&!
Всем присутствующим в учебной части стало по-настоящему хорошо.
Как еще С. Довлатов писал: «Хоть и с юга, а ведь понимает …»

Человек, рассказавший мне эту историю, утверждает, что она — чистая правда. Однажды двое мужиков, изрядно набравшись, сели в «Москвич» и отправились по делам. Через пару минут их тормознули аишники. Ну все — думают — хана. Однакао, гаишники ничего не заметили, у них свои проблемы — сломалась машина. Они прицепились тросом и сказали, куда ехать. Мужики согласились (а что им оставалось?) и поехали. В это время спирт продолжал разъедать их мозговые извилины, и они напрочь забыли о ментах. Через некоторое время один из них обернулся и увидел «хвост». Говорит шоферу:
— У нас менты на хвосте! Заметут — бабками не отделаешься! Смываемся! — и давай гнать по переулкам.
А теперь представьте себе физиономии ментов, сидящих в привязанной машине, и их слова после того, как трос все-таки оборвался. Мне это оказалось не под силу.

Из журнала «Популярная Механика» (США), 1949 год:
«В будущем, компьютеры будут весить не более полутора тонн…»

Эта история произошла в МГИЭТе.
Идет защита лабораторной работы.
Преподаватель открывает листок очередного студента, смотрит и спрашивает:
— А графики где?
Студент:
— Ой, блядь, забыл!
Преп мгновенно:
— Ну а хули ты!

«Третий трудовой семестр» (терминология середины восьмидесятых), а по-русски — выезд университета в колхоз, где мы работали на консервном заводе. Народ всеми правдами и непрадами пытается отлынить от работы, вплоть до «самострела» всякими старыми дедовскими средствами с поносом и температурой. Освобождение от работы давала медсестра студенческого лагеря (житель того же села), которая только и умела, что мерять температуру. В помощь ей, а также для прохождения практики, прислали двух студенток старших курсов мединститута, которым не давалось право выписывать самим освобождения, но, поскольку та медсестра и писать-то тольком не умела, они заполняли бланки истории болезни. В этом и было наше спасение: слегка загулять с медицинскими студентками на всю ночь, а с утра явиться вместе с ними к ним в медпункт, где в присутствии официальной медсестры они выписывали тебе якобы рецепт, а на самом деле там было написано, что такой-то освобожден от работы в связи… и дальше невоспроизводимое название на латыни, которое ессно никто прочесть не в состоянии. Потом мы эту бумагу несем в контору завода и пару дней «болеем». Мы этим активно пользовались, да и медички
были ничего себе, так что все шло гладко пару недель, за которые мы умудрились «проболеть» дней 8. Кончилось все плохо: однажды ночью в разгар веселья у студенток-медичек в комнате в дверь вваливаются
два местных мента и уводят их для дознания. Народ в панике, в чем дело? Выясняется, что выписав тучу таких справок своим приятелям, они несколько утомились от рутинных названий и стали упражняться в
разных редких болезнях. Когда их запас иссяк, или в силу постоянных недосыпаний, они стали выписывать справки типа «Освобожднен от работы с такого-то по такое-то в связи с проникающим черепно-мозговым ранением» и т.д. Эти справки ессно никто не читал, но как-то раз они попались на глаза главному врачу местной больницы (куда их передавали через некоторое время) и с тем сделался кондратий от формулировок типа: «освобожден от утренней смены в связи с ампутацией передних конечностей» или «постельный режим в течение двух дней в связи с терминальной комой на фоне церебрального паралича, осложненного фиброзно-кавернозным туберкулезом». Короче, был очень серьезный вдув. Но сейчас вспоминается с удовольствием…